Семь раз отмерь…

Необходимо разработать такую стратегию формирования топливного баланса страны, которая была бы  основана на трезвой эколого-экономической, демографической и ресурсной оценке топливного потенциала страны

Наталья Комарова Председатель Комитета Государственной думы РФ по природным ресурсам и природопользованию

Газовый комплекс России является базовым элементом топливоснабжения современной российской экономики. Исключительно благоприятная ситуация с разведанными запасами и ресурсами газа в России объективно выводит его на уровень лидирующего энергоресурса в энергетическом балансе страны. Учитывая более высокие интегральные потребительские свойства газа по отношению к другим видам топлива (сланец, торф, бурый и каменный уголь, антрацит, мазут), все без исключения развитые страны и наиболее активно развивающиеся государства сделали ставку на увеличение его доли в энергобалансе вплоть до 2030 г.
В течение 1990-2004 гг. прирост потребления различных видов топлива повсеместно (за исключением США) складывался в пользу газа. Его потребление (2004 г. к уровню 1990 г.) росло от 1,5 до 7 и более раз быстрее, чем по сумме других видов топливных ресурсов. В странах Евросоюза практически весь прирост энергопотребления обеспечивался за счет газа.

Ущерб природе и здоровью
Итак, в России, с одной стороны, уникальная ресурсная база по газу, его высокие потребительские качества и конкурентоспособность (низкая эмиссия СО2, высокая теплотворная способность, низкая капиталоемкость энергоустановок на газе и т.д.), опыт прагматичных западных компаний и государств, с другой – многолетняя дискуссия по вопросу «принудительной» диверсификации структуры топливно-энергетического баланса страны и возможных мер по его замещению углем.
Если вспомнить историю, то идея частичного замещения газа углем исходила от прежнего руководства Газпрома. Причина ее появления в то время была абсолютно понятна и объяснима – это и низкие цены на газ, и падение уровня добычи в ОАО «Газпром», и огромные задолженности за газ ряда стран СНГ, а также бартерные и схемные формы расчетов за потребляемый газ, изъятие инвестиционной составляющей из доходов Газпрома в бюджет, огромный дефицит финансовых ресурсов и масштабные внешние заимствования, в т.ч. связанные кредиты, и многое другое.
Что питает эту многолетнюю и пока достаточно бесплодную дискуссию сейчас?
Диверсификация структуры топливного баланса для страны-экспортера топливно-энергетических ресурсов в отличие от стран-импортеров имеет другие целевые установки: надежность, безопасность и долгосрочность поставок тех или иных видов топлива, их эффективность для экономики страны, влияние на конкурентоспособность экономики по отношению к внешним рынкам и т.д. Во всяком случае, это никак не самоцель и копирование структуры энергобаланса по образу, например, Японии, по существу, нетто-импортера топливных ресурсов.
Запасы угля в России, как и газа, весьма значительны, могут удовлетворять любой реально прогнозируемый спрос на внутреннем рынке и обеспечить необходимые экспортные потребности. При этом следует иметь в виду, что мировым стандартом качества угля (зольность < 15%, сера < 1%) соответствует только 50% промышленных запасов. 90%  разведанных запасов находится в Азиатской части России, и только 10% – в Европейской (при этом 95% ресурсов угля расположены также в Азиатской части). Более 50% разведанных запасов приходится на долю бурых углей.
В известном смысле это достаточно массовый ресурс, способный решать абсолютно разноуровневые задачи – от снабжения топливом удаленных и инфраструктурно изолированных малых населенных пунктов анклавного типа до значимого обеспечения потребностей целых отраслей (энергетика, металлургия).
Объективно говоря, сокращение объемов потребления угля в энергетике связано не только с регуляцией цен на газ и искусственным диспоритетом цен, обусловившими повышенный спрос на газ. Есть и другие весомые причины.
Прежде всего рост потребления угля ограничен ущербом, причиняемым окружающей среде и здоровью людей при его сжигании, уровнем экономических издержек по их минимизации. Объективная экономическая оценка этих факторов у нас пока отсутствует.

«Побочные» эффекты «угольного» сценария
Замена в структуре потребления топлива на существующих ТЭС России газа углем вызовет неизбежное увеличение выбросов парниковых газов. Специалисты оценивают «побочный» эффект «угольного» сценария в энергетике к увеличению риска здоровья населения на уровне 35 000 смертей в год.
Экономические потери только от торговли квотами на выброс парниковых газов в зависимости от качества углей могут составить от 1 до 5 млрд долларов США в год.
Существенным фактором, влияющим на позицию углей в межтопливной конкуренции, является объективно высокая транспортная составляющая в цене конечного продукта, связанная с географической разобщенностью центров концентрации промышленности и добычи угля. С учетом разницы теплотворной способности угля и газа (в пользу газа) рост транспортных затрат при замене газа на уголь составит около трех раз. Более высокая эффективность трубопроводного транспорта относительно железнодорожного общеизвестна и не нуждается в комментариях.
Следующий фактор – эффективность капиталовложений с учетом качества российского угля (повышенная зольность и сернистость, пониженная теплотворность) и географии размещения.
Сложные географические условия и требования государств в области социального страхования на фоне значительного давления экологических организаций делают европейский каменный уголь неконкурентоспособным по отношению к импортируемому из США, Австралии, ЮАР, России. Средняя цена европейского каменного угля в 3-4 раза выше мировой цены. В странах Западной Европы рентабельная добыча бурого угля обеспечивается только его сжиганием на ТЭС вблизи угольных карьеров, и только в этом случае достигается необходимый уровень прибыльности.
Следует иметь в виду, что в мире не существует единой оптимальной модели баланса потребления первичных энергоресурсов. В Польше, Чехии, Индии, Китае, очевидно, доминирует уголь. Во Франции, Бельгии и Швеции – атомная генерация, Норвегии – гидроресурсы, Ближнем Востоке – углеводороды и т.д.
В любом случае необходима весьма взвешенная и просчитанная на длительную перспективу стратегия формирования топливного баланса страны, основанная на трезвой эколого-экономической, демографической и ресурсной оценке топливного потенциала страны, при обязательном учете влияния каждого вида топливного ресурса на качество жизни нашего населения. Задача оптимизации структуры топливно-энергетического баланса в России не носит критического характера. Очевидно, что максимально возможная доля газа в энергетическом балансе России создает нашей экономике определенные конкурентные преимущества, уменьшает возможные риски здоровья людей. Рост атомной и угольной генерации корректно рассматривать как определенные опции для будущей структуры топливного баланса в рамках задачи по его оптимизации на основе вышеизложенных принципов.